Теоретические и практические аспекты устойчивого природопользования: управление, принципы организации природно-хозяйственных систем, ландшафтное планирование

Теоретические и практические аспекты устойчивого природопользования: управление, принципы организации природно-хозяйственных систем, ландшафтное планирование

Сегодня хочется поделиться цитатами из увлекательной монографии моего научного руководителя, профессора, доктора биологических наук, Юрия Петровича Демакова, под чутким руководством которого я занимался научными исследованиями и защитил диссертацию. В те, относительно недавние времена, Юрий Петрович возглавлял кафедру Управления природопользованием и лесозащиты Марийского государственного технического университета (МарГТУ). Меня всегда восхищали глубокие суждения Юрия Петровича с некоторыми из них, Вы сейчас познакомитесь. В работе над этой монографией также принимали участие сотрудники кафедры Физической географии и ландшафтоведения Географического факультета Московского государственного университета (МГУ) Лев Константинович Казаков и Вера Павловна Чижова.
Цитаты Юрия Петровича Демакова (МарГТУ)

История человечества свидетельствует, что каждая цивилизация начиналась с экстенсивного природопользования. В случае перехода антропогенной нагрузки через границу вместимости (ёмкости) природных систем происходил либо срыв (экологическая и социальная катастрофа до гибели отдельных цивилизаций), либо переход к застойным формам существования. Не является исключением и современная цивилизация: начав с экстенсивного природопользования, она до сих придерживается его. При этом выработалось и определённое мировоззрение — «на наш век хватит». Однако никакой высокий уровень научно-технического прогресса, никакие сверхбыстродействующие компьютеры не смогут сделать планету больше, чем она есть, увеличить запасы природных ресурсов, повысить самовосстановительный потенциал природных экосистем.

Биосфера уже не способна поддерживать жизнедеятельность шести миллиардов людей без угрозы существованию других видов. Прогресс, под которым обычно понимается улучшение условий жизни людей, достигается ценой всё возрастающих затрат и болезненных ошибок, приводящих к бесполезной, а чаще невосполнимой трате природных возобновимых и невозобновимых ресурсов.

Человечество всегда пыталось вырваться из плена экологических законов, изменяя Природу по своему усмотрению и забывая о том, что оно является частью биосферы Земли — гигантской саморегулирующейся и прогрессивно развивающейся системы, возникшей на определённом этапе эволюции Вселенной. Все победы Человека над Природой были временными и оборачивались рано или поздно поражениями.

С ростом могущества человека резко ускоряются многие процессы, протекающие в природе и обществе, управляемые, однако, как и раньше, объективными законами. Появление нового фактора развития земной жизни — разума — не меняет этого положения. Разум — порождение природы и не может изменять её законов (Шкловский, 1976; Моисеев 1987, 1988, 1990).

В конце XX века Мировая экономика всего за один день создавала такой же валовый продукт, который к началу XX века был достигнут человечеством за весь предыдущий исторический период развития.

Человек — относительно молодой житель Земли, он включился в её экологические системы биосферы около 3,5 млн. лет назад. Сами люди порождены биосферой, являются её частью и подчиняются её законам.

17 млн. кв. км российской территории более 55% квалифицируются по международным стандартам как практически не подвергшиеся существенным хозяйственным воздействиям. С другой стороны, около 15% российской территории, на которых проживает две трети населения страны, характеризуются как экологически неблагополучные. Остающиеся примерно 30% территории испытали незначительное влияние хозяйства и расположенные на них частично редуцированные экосистемы вполне сохранили жизнеспособность и ассимиляционный потенциал, необходимый для полной компенсации комплекса локальных и региональных антропогенных воздействий.

С учётом изложенных моментов, а именно — климата, дороговизны рабочей силы, труднодоступности и удалённости полезных ископаемых, России не следует надеяться на массированные западные инвестиции в развитие на своей территории трудоёмких отраслей.

О том, почему нам не стоит ждать западных инвестиций аргументировано изложил Андрей Паршев в своей книге «Почему Россия не Америка».

Эксперты предсказывают сокращение населения от почти 150 млн. человек в 1995 г. до 100 млн. человек в 2020-2025 гг. и до 50 млн. человек в 2070-2075 гг.

В 1990-х годах начался спад производства со всеми стандартными следствиями. Так называемое освоение новых территорий практически прекратилось и существенно снизилось изъятие природных ресурсов. Сократился и поток загрязнений, однако, непропорционально падению производства. Если спад производства на середину 1998 г. по отношению к 1991 г. составил более 50%, то суммарные выбросы всех загрязнителей в воздушную среду сократились примерно на треть, а сброс загрязнённых сточных вод только на 12% (Данилов-Данилян, 1999).

Большинство научных статей посвящено описанию и анализу частных вопросов, которые бывает трудно, а часто невозможно, объединить общей нитью для создания общей теории функционирования и устойчивости экосистем. Современная биология и экология, по выражению С.В. Мейна, поражает своей безыдейностью. Происходит неосознанное и никем не контролируемое своеобразное «коллекционирование марок» Большая часть данных засасывается информационной трясиной и никогда уже не всплывает на поверхность. Бесчисленные публикации лавинообразно растут, а суть вопроса остаётся такой же: либо не решённой, либо, наоборот, давно изученной и слегка видоизменённой.

На современном этапе развития биологических наук целесообразно отказаться от решения частных вопросов и перейти к комплексному изучению проведения реальных биосистем, как целостных объектов, в различных экологических ситуациях.

Одним из факторов, определяющих продуктивность экосистем и их устойчивость, т.е. способность к самовосстановлению утраченного внутреннего равновесия, является уровень биологического разнообразия. Биоразнообразие является фундаментальным свойством природы, связанным с самой сущностью жизни и организации экосистем. Оно отражает множество реализованных в ходе эволюции и жёстко отсортированных естественных форм живой материи на различных уровнях её организации: организменном, популяционном, экосистемном и биосферном. Оно служит тем аппаратом, манипулируя которым популяции, экосистемы и биосфера в целом могут амортизировать сильные возмущения внешней среды, сохраняя достаточно высокую стабильность. Снижение уровня биоразнообразия — это не только безвозвратная потеря бесценного генофонда, но и устойчивости биосферы.

Главным условием устойчивого функционирования экосистем является не просто достаточно высокий уровень видового разнообразия, а наличие исторически сложившегося коадаптивного комплекса биоты (Вахрушев, Раутиан, 1992). Иными словами речь идёт о так называемом организованном биоразнообразии, возникшем в процессе длительной сопредельной эволюции видов на определённой территории, действия всех членов которого подчинены общей цели. При неорганизованном биоразнообразии, представляющем собой своеобразную «мусорную корзину», каждый вид «работает» на себя, не считаясь с интересами соседей по «общежитию» (Миркин, 1986), что делает эти сообщества крайне неустойчивыми.

Человек своими действиями вольно или невольно изменяет географическое распространение растений, животных и микроорганизмов, случайно занося или целенаправленно вводя в экосистемы чуждые им элементы. Создаётся ложное впечатление обогащения природы и повышения естественного уровня биорзнообразия.
Интродукция чужеродных видов, масштабы которой сейчас очень велики, угрожает биоразнообразию как локальных экосистем, так и биосферы в целом. Во флоре Мадагаскара ныне насчитывается более 900 чужеземных видов, во флоре Англии — более 700; из 1100 видов флоры Карелии 200 завезено человеком. Во многих странах Европы, в Канаде, Японии, ряде штатов США доля чужеродных адвентивных видов во флорах составляет 10-30%. Те же процессы характерны и для фаун. Например, на Гавайских островах, где найдено всего около 5 тыс. видов, число видов интродуцированных насекомых составляет около 1300. В Великобритании свыше 60 видов позвоночных — завезённые, в том числе 1/4 всех обитающих там млекопитающих. Известно более 2500 видов насекомых, проникших в Северную Америку с других материков, причём основная доля их занесена людьми непреднамеренно. Только в акватории залива Сан-Франциско насчитывается до 200 видов беспозвоночных — преднамеренных и случайных нововселенцев.

Пустующих экологических ниш в природе не существует. Увеличение числа видов в экосистеме приводит в лучшем случае к снижению числа особей в популяциях, а в худшем — к вытеснению из сообщества аборигенных видов, которые по каким-либо обстоятельствам оказались на текущий момент времени менее конкурентноспособными, но которые имеют больший «запас прочности» к возможным возмущениям в будущем. С момента открытия Гавайских островов на них было интродуцировано 22 вида млекопитающих, около 50 видов птиц, несколько видов цветковых растений. В результате этого к 1978 году на них вымерло 22 вида птиц (30 % аборигенной орнитофауны), 14 видов моллюсков (34%); под угрозой исчезновения находится несколько десятков процентов видов флоры. Вселение новых видов является третьим по важности фактором, представляющим опасность для существования позвоночных животных (Яблоков, Остроумов, 1983). Влияние пришельцев, в результате которого местные виды могут быть уничтожены весьма многообразно. Сюда относятся поглощение близкородственных форм в результате гибридизации, конкуренция за пространство, пищу и другие ресурсы, прямое преследование и разрушение привычных биотопов.

В качестве дополнения к вышесказанному хочется познакомить с наиболее яркими примерами негативных последствий интродукции.

Мы являемся свидетелями упрощения как отдельных экосистем, так и биосферы в целом. Вследствие растущего однообразия флоры и фауны, обусловленного вторжением в экосистемы чуждых элементов, биосфера Земли вступает в настоящее время в новую эпоху — гомокайнозой (от греч. homos — однородный, kainos — новый). При этом пока нет ответа на главный вопрос: каков возможный предел этого упрощения, за которым неизбежно должно последовать разрушение «систем жизнеобеспечения» биосферы?

Право всех видов продолжать своё эволюционное развитие не требует доказательств. Однако мы постоянно и беспечно изменяем ход эволюции, в полной мере не осознавая этого. Ещё меньше мы беспокоимся об эволюционном воздействии таких изменений на нас самих. Уменьшение биологического разнообразия на планете — одна из основных проблем нашего времени. Люди должны объединить свои усилия с целью противостоять этим губительным тенденциям. По мере того как лик планеты обедняется в биологическом смысле, жизнь на ней становится всё дороже в экономическом отношении. Так, рыба становится мельче и цена её повышается; лесоматериалы уже короче и дороже. Истощение биологических ресурсов питает инфляцию и ухудшает качество жизни людей.

Всем слоям общества, а особенно руководящему звену, необходимо понять, что бесполезных организмов нет, и что все виды составляют часть гигантской, сложной и ещё плохо понятной машины, которая оказывает бесплатные услуги, необходимые для поддержания человеческой жизни. Мы знаем, что эта машина обладает некоторым «запасом надёжности» и будет продолжать работать даже после значительного поврежедния. Однако мы знаем и то, что, если её не защищать, она рано или поздно выйдет из строя — с катастрофическими последствиями. Никто точно не знает, когда она может отказать.

Реальные природные экосистемы, не нарушенные человеком, обладают, как правило, некоторой избыточностью, что обеспечивает их бОльшую надёжность и устойчивость.
Роль того или иного вида в обеспечении нормальности функционирования сообщества определяется их долей участия в нём. Редкие виды организмов, не принимающие активного участия в «работе» экосистемы в текущий момент времени, не являются ненужными. Они служат своего рода резервом на будущее, повышая вероятность безотказной «работы» биосистем в различных экологических ситуациях, в том числе и не встречавшихся прежде. Поэтому так важна охрана редких и исчезающих видов.

Система с консументами значительно устойчивее функционирует, нежели фитоценоз без консументов, который в конечном итоге превращается в одновидовой и вырождается, оказываясь беззащитным к резким изменениям внешних условий.

Природа не терпит единообразия и постоянно борется с ними всеми доступными способами. Пожары, ветровалы, массовые размножения фитопатогенных организмов — не всегда бедствие. Часто они определяют структуру геобиосистем, возникая и охватывая небольшие площади в однородных лесных массивах, приводя к увеличению мозаичности, замене одряхлевших древостоев молодыми и, в конечном итоге, повышению устойчивости к воздействию факторов внешней среды.

Антропогенные изменения геобиосистем не обязательно, как принято часто считать, приводят к деградации. Высокий уровень видового разнообразия не может в настоящее время быть достигнут путём полного прекращения всей хозяйственной деятельности, т.к. в это случае начнётся восстановление коренного состава биоты и постепенно исчезнет вся производная флора и фауна (Ломницкий, 1979). Максимум видового разнообразия, как отмечено многими исследователями (Бигон, Харпер, Таунсед, 1989; Василевич, 1992), наблюдается при средней степени нарушенности геобиосистем, когда в регионе присутствуют самые разные биотопы, соответствующие различным стадиями сукцессий ценозов. Вырубки леса, смена состава древостоев, сельскохозяйственное использование земель, сенокошение и пастьба скота — все эти факторы традиционного природопользования при умеренном воздействии на биосферу не вызывают, как правило, отрицательных последствий, а способствуют, наоборот, информационно-биологическому насыщению ландшафтов и увеличению, тем самым, устойчивости сукцессионных систем и эволюции живой материи.

Ландшафтное разнообразие, таким образом, — интегральный показатель устойчивости геобиосистем. Это положение имеет большое методологическое значение в деле охраны природы и рационального природопользования. Можно сколько угодно строго и тщательно охранять редкие и исчезающие виды организмов, но если утеряна исторически сложившаяся среда их обитания, типичные сообщества в которых они развиваются, то гибель их неминуема.

Нормальную деятельность сукцессионной системы блокируют как слишком сильные и частые нарушения, так и полное отсутствие оных, что находится в полном соответствии с принципом оптимальности (для развития биосистемы одинаково вреден как недостаток, так и избыток любого из ресурсов). Если система (как биологическая, так и социальная) находится в покое или мало подвергается неожиданным воздействиям, то она «утрачивает бдительность» и постепенно «забывает» о существовании определённой области устойчивости, в результате чего даже незначительные изменения условий среды приводят к её серьёзному «заболеванию» или «смерти» (изоляция от малых нарушений приводит к уязвимости большими возмущениями и возникновению кризисов — вот почему врачи настоятельно твердят нам о пользе закаливания организма). Изменчивость внешней среды, включая сильные нарушения, происходящие время от времени, приводят к возникновению саморегулирующихся биосистем определённого типа, обладающих определённой гибкостью. Поэтому стратегии природопользования, направленные на уменьшение пространственно-временных изменений геосистем с целью «улучшения» качества окружающей среды, сомнительны. Задачу поддержания общей неизменности экосистем, их некоторого внутреннего постоянства, нельзя признать экологически оправданной. Экосистемы должны развиваться и умирать, как всё живое в природе.

Естественные, не деформированные человеком, леса в принципе не могут быть «больными» и не нуждаются в специальной защите, т.к. обладают достаточно высоким гомеостазом (Стадницкий, 1986, 1988). Представление о болезни как о бедствии, по справедливому замечанию В.Н. Беклемишева (1956, 1970), антропоцентрично. Возбудители болезней растений и насекомые-фитофаги являются полноправными членами ценозов, обеспечивающими их устойчивое прогрессивное развитие.

Если человечество, как считает В.И. Данилов-Данильян (1999), не мобилизует все свои возможности для предотвращения антропогенной экологической катастрофы, то биосфера будет деградировать по крайней по крайней мере до тех пор, пока не исчезнет причина деградации — цивилизация, не сумевшая нормализовать своё воздействие на окружающую среду. Катастрофа произойдёт раньше, чем критично скажется истощение хотя бы какого-либо одного вида ресурсов. Только по крайней наивности можно надеяться, что последовательное уничтожение лесов, распашка степей, истощение почвы, практически неконтролируемые выбросы в атмосферу, отравление поверхностных вод суши и загрязнение океана могут продолжаться сколь угодно долго и притом безнаказанно, что исчезновение естественной биоты не приведёт к трагическим результатам для человека и будет компенсировано успехами хозяйства, науки, техники.

Приходится удивляться тому, что этот неоспоримый тезис до сих пор ещё широко не осознан общественностью. Каждый житель нашей маленькой планеты должен понять, что над ним, а главное над его потомками, нависла смертельная угроза! Угроза надвигающейся экологической катастрофы, способной привести к разрушению природных экосистем и гибели человечества, должна заставить страны мира объединять свои усилия для решения актуальных экологических проблем. Глобальные цели выживания человечества имеют приоритет перед любыми региональными, государственными, национальными, классовыми и личными целями.

Для выхода нашей цивилизации из нынешнего глубочайшего кризиса требуется нечто большее, чем простое познание законов природы. Для этого требуется полная и кардинальная перестройка образа мышления, ломка прежних стереотипов, переход от технокультуры к экокультуре.

Для жизни каждого человека сейчас необходимо в среднем на год 200 т твёрдых и жидких веществ, которые он с помощью 800 т воды и 1 кВт/ч энергии превращает в полезный для себя продукт, значительно изменяя при этом отходами переработки геохимию планеты. Природные ресурсы, подобно шагреневой коже, катастрофически истощаются, т.к. их потребление растёт в геометрической прогрессии. Чтобы человечество не нарушало хрупкого баланса ресурсов его численность, при нынешнем уровне технологий и энергопотребления должно сократиться как минимум в 10 раз. Человечеству не обойтись без ограничения рождаемости и всех своих запросов. Это неизбежный закон, стандарт.

Новая парадигма природопользования должна строится на следующей соподчинённости трёх Э: этика — экология — экономика. Переход на практике к такому их сочетанию — дистанция огромного размера, т.к. до сих пор жёсткие требования экономики подминали под себя все остальные Э и официально фигурировал тезис, что в будущем, когда страна станет экономически развитой, долги природе будут с лихвой возвращены. Опыт показывает порочность такой философии. Необходимо помнить, что экономика определяет наш уровень жизни, а экология и этика — саму возможность и смысл жизни.

Для того чтобы претворить в жизнь идею устойчивого природопользования и устойчивого развития цивилизации требуется нечто большее, чем простое познание законов природы. Для этого требуется полный переворот в способе производства и вместе с ним в общественном строе.

Интерес господствующего класса или слоя являлся движущим фактором производства, единственной движущейся силой становится получение прибыли при продаже.

Военное и экономичесоке соперничество народов есть гораздо более сильная причина истощения ресурсов и загрязнения природной среды, чем недостаток научных знаний о ней.

Пока на Земном шаре существуют государства, разделённые границами, ни о каком устойчивом развитии не может идти и речи. Каждое государство, каждая нация всегда будут стремиться к тому, чтобы жить лучше других, перетягивая на себя короткое «одеяло» жёстко ограниченных ресурсов планеты.

Рыночная система, управляющая общедоступными ресурсами и способствующая их нерациональному использованию, неизбежно приводит к выходу за пределы возможного и разрушению системы. Только преобразовав общество в некоторое подобие гигантского муравейника или пчелиного улья, все члены которого работают на общее благо, оборачивающееся в свою очередь благом для каждого индивидуума, человечество сможет продолжать жить и развиваться.

Будущее принадлежит плановой системе хозяйствования, а не рыночной. При этом, однако, следует учитывать, что плановостью должно охватываться не всё хозяйство вплоть до каждого гвоздя или бутылки, а лишь крупные, стратегические важные направления. Конечной целью плана должно быть не увеличение объёма выпуска продукции, а увеличение её качества и снижение себестоимости, и, самое главное, — улучшение жизни человечества.

Реорганизация существующей капиталистической рыночной производственной системы является, по мнению виднейших специалистов в области экономики и экологии, одной из шести глобальных целей, стоящих перед всем человечеством.

В конце XX — начале XXI вв. около 841 млн. человек в мире ежегодно недоедало, 35 тыс. человек умирало от голода, 1,2 млрд. человек лишены питьевой воды, 2 млрд. человек не пользуются электричеством, 1,6 млрд. человек неграмотны. Отмечается большая диспропорция в потреблении ресурсов жителями развитых и развивающихся стран. Прогнозы специалистов показывают, что к 2050 году 8 млрд. человек из 9,5 (84%) будут жить в так называемых «развивающихся» странах, т.е. основная часть населения Земли будет бедной, влача жалкое существование. Три наиболее богатых в мире человека имели капиталы, которые превышали совокупный ВНП 48 наименее развитых стран. Наиболее богатая пятая часть жителей Земли потребляла 86% всех мировых товаров и услуг, в то время как наиболее бедная пятая часть — лишь 1,3%. Наиболее богатая пятая часть потребляла 45% всего мяса и рыбы, 58% всей энергии, 84% всей бумаги, обладала 87% всех автомобилей и 74% всех телефонных линий (в Швеции имеется 681 телефонная линия на 1000 человек, в Афганистане, Камбодже, Чаде, Конго — всего одна на 1000 человек). Средний американец потреблял 106 кг мяса в год, житель Бангладеш — всего 2,7 кг. 225 наиболее богатых человека в мире, 60 из которых американцы, имели совокупное состояние более 1 трлн. долларов, что равно годовому доходу 47% наиболее бедных слоёв населения. Американцы и европейцы тратят более 8 млрд. долларов в год на косметику, 11 млрд. — на мороженое, 17 млрд. — на корм домашних животных (мировые расходы на содержание кошек и собак превышают расходы на питание детей, которые во многих странах мира недоедают и даже умирают). Для всеобщего доступа к базовому образованию, элементарной медицинской помощи и нормальному питанию необходимо примерно 40 млрд. долларов в год, что составляет менее 4% совокупного состояния 225 богатейших семей мира.

В настоящее время численность экономически активного населения, т.е. людей, которые непосредственно участвуют в производстве и распределении материальных благ, составляет не более 55% трудоспособного населения планеты — в целом каждый работающий обеспечивает себя и ещё пять человек. Проблемы «лишних людей», безработицы, дефицита рабочих мест вызывают целую цепь деформаций экономики и негативных социальных явлений — от нищеты, иждивенчества, привычки жить на пособия до роста преступности. Миллионы людей вынуждены или считают нужным заниматься деятельностью, которая, с точки зрения социальной экологии, в сущности не нужна или вообще противоречит нормальному устойчивому существованию человечества не только как биологического вида, но и как социума существ, считающих себя разумными: производить оружие, взрывчатку, отравляющие вещества, наркотики, служить в армии, в гипертрофированных бюрократических структурах управления, заниматься политикой, создавать враждующие партии и идеологии, системы этнического или религиозного обособления и т.п. Экономическое неравенство государств, усугубляемое ростом народонаселения, добавляет к этому возрастающий напор иммиграции в экономически благополучные страны, этнические сепаратизм, терроризм, межнациональные и межрелигиозные конфликты. Миллионы людей участвуют в постоянно вспыхивающих локальных войнах, будто подтверждая наследование древней склонности к геноциду — каннибализму.

Из более чем 6 миллионов известных химических соединений в практической деятельности человечество использует, по оценке ВОЗ, до 500 тыс. соединений; из них около 40 тыс. обладают вредными для человека свойствами, а 12 тыс. являются токсичными (Орлов, Садовникова, Лозановская, 2002).

За последние десятилетия потребление минеральных и органических сырьевых ресурсов резко возросло. Так, в 1913 г. на одного жителя Земли ежегодно расходовалось 5 т минерального сырья, а в 2000 г. — уже 40-50 т.

В наше время антропогенные выбросы в биосферу различных химических элементов и веществ достигли уровней, соизмеримых с естественными биогеохимическими потоками соответствующих элементов, а в ряде случаев они даже превосходят естественные потоки.

Площадь тропических лесов, по оценкам некоторых специалистов, сокращается примерно на 1% (14 млн. гектаров!) в год. Такие страны, как Пакистан, Сальвадор, Гана, Мадагаскар, потеряли 90% своих лесов за последние 25 лет.

30 показателей «качества жизни» человека, приводимых ЮНЕСКО, 15 непосредственно связаны с лесом или определяются им. Сохранение лесов как стабилизатора глобальных биосферных процессов и источника множества ценных продуктов является, таким образом, необходимым условием обеспечения экологической безопасности и устойчивого социально-экономического развития человечества.

В практике экомониторинга основные усилия специалистов направлены сейчас на решение частных вопросов. Сосредоточение внимания на концентрациях токсинов в основных природных средах, их ПДК и ПДВ, на популяциях растений, их вредителей и болезней, как справедливо отмечают Ю.С. Малышев и Ю.В. Полюшкин (1998), не решает вопроса о причинах потери устойчивости экосистем, выражающейся, в основном, в упрощении их структурно-функциональной организации.
Существуюшая до сих пор тенденция (особенно характерная системе заповедников) измерять всё свете, создавая неудобоваримое множество томов отчётов, в корне порочна. Она построена на мифах, не имеющих под собой, с позиций современной теории систем, реальной основы (Экологические системы …, 1981). Особенно порочны мифы о том, что исчерпывающие списки видов флоры и фауны являются необходимыми этапами оценки состояния геобиосистем и понимания закономерностей их функционирования. Обследования территории и детальные описания состояния отдельных частей геосистем, часто требующие огромных расходов, дают лишь массивы описательных и не интерпретируемых данных. Природные системы не являются статическими объектами, а потому их нельзя исчерпывающе охарактеризовать простым определением того, что и где находится. Полученная статическая картина действительности является лишь одним кадром в многосерийном фильме жизни и вряд ли может в полной мере отразить не только всего природного разнообразия, но и даже отразить его важнейшие черты. Текущее состояние сложной природной динамической системы не может дать какое-либо указание на то, как она будет вести себя в тех или иных условиях, если не будут вскрыты причинно-следственные отношения между изменяющимися переменными. Структурные черты (характер распределения особей по размеру, возрасту, типам поведения и т.п.) более важны, вероятно, для наблюдения, чем изменения численности. Больше внимания и сил должно отводиться оценке не того что есть, а того что будет и могло бы быть. Статические и запутанные описания должны заменяться чёткими прогнозами последствий альтернативных вариантов стратегий природопользования.

Благосостояние общества, темпы и устойчивость его развития зависит от условий среды, степени её благоприятствования или же, наоборот, агрессивности по отношению к человеку и плодам его деятельности, от природных ресурсов, степени их доступности, разнообразия и актуальной значимости. Человек, затрачивая одни и те же усилия, получает в разных условиях неодинаковый результат. Так, к примеру, во влажных субтропиках Причерноморья или хотя бы в черноземной зоне России достаточно что называется воткнуть в землю оглоблю и без особого труда получить готовый тарантас. В этих условиях человек не особенно нуждается в тёплой одежде и зимней обуви, ему не нужно возводить дома с толстыми стенами, предохраняющими от сильных морозов, не нужно тратить уголь, нефть и газ для отопления жилища, не нужно иметь дорогостоящей снегоуборочной техники и тратить средства на содержание специальной службы, и т.д. В Заполярье же, наоборот, человеку приходится затрачивать массу усилий для создания себе не комфортных, то по крайней мере необходимых условий для жизни. То же самое можно сказать и об условиях жарких пустынь, где человеку также трудно поддерживать своё существование на достаточном уровне.

Влияние климата на жизнь и благополучие народов в увлекательное манере описано в книге Александра Никонова «История отмороженных в контексте глобального потепления».

Условия для обитания человека в разных частях Земного шара, таким образом, далеко не равноценны между собой. Есть местности особо благоприятные для жизни, а есть и такие места, где жить постоянно практически невозможно. Заняв первые из них, человеческая община или государство неизбежно рано или поздно займут и господствующее геополитическое положение в мире, обеспечив своё благосостояние и благосостояние потомков.

Об этом читайте в книге Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих обществ».

Поскольку на Земле есть благоприятные, мене благоприятные и даже совсем неблагоприятные для проживания людей места, то постоянно будут происходить перетягивание «одеяла», делёж «пирога», борьба за «место под Солнцем», войны за обладание «лакомым куском».
Неравноценность условий обитания привела к современной дифференциации государств по уровню своего культурного и социального экономического развития. Она вызывала и будет вызывать впредь конфликты и войны между государствами, являясь фактором дестабилизации обстановки, существенно ограничивающим устойчивость развития мировой цивилизации.

Кровопролитные войны шли, идут и будут идти в будущем.

Один и тот же ресурс (например, вода в озере) может быть использован как для промышленных, сельскохозяйственных и рыбоводческих нужд, так и для рекреационных целей. При этом, однако, часто действует правило интегрального ресурса, согласно которому использование его в одних целях затрудняет или полностью исключает использование в других. Так, если в водоём спускаются отходы промышленного производства, то это затрудняет использование в питьевых целях или для разведения рыб.
В силу этого необходимо по каждому конкретному ресурсу принимать решение относительно того, какой из планируемых видов его использования принесёт наибольшую пользу населению при минимизации вреда окружающей среде.

Здоровье населения — интегральный показатель степени благоприятности условий обитания на данной территории.

По данным экспертов ВОЗ, здоровье населения в среднем на 50-52% зависит от экономической обеспеченности и образа жизни людей, на 20-22% — от наследственных факторов, на 7-12% — от уровня медицинского обслуживания и на 18-20% — от состояния окружающей среды. Существуют и другие оценки, согласно которым в настоящее время около 95% всей патологии прямо или косвенно связано с окружающей средой, которая является либо причиной возникновения заболеваний, либо способствует их развитию.

Зависимость средней продолжительности жизни от уровня доходов населения довольно отчётливо проявляется лишь в довольно узком интервале их значений, находящихся в пределах от 2 до 10 тыс. долларов в год на душу населения и теряется для богатых и бедных стран. При доходах более 25 тыс. долларов в год возникает даже тенденция к снижению средней продолжительности жизни, что объясняется усилением социальной аномии, с которой современное общество бороться не в состоянии. Эта тенденция связана также с ростом загрязнения окружающей среды.

Гораздо большее внимание на величину средней продолжительности жизни оказывают, по сравнению с доходами, традиции и культура населения. Так, Япония, стоящая на 10 месте по уровню доходов на душу населения, отличается высоким значением средней продолжительности жизни (СПЖ), что связано с традиционной культурой. Показательно, что у переехавших в США японцев показатель СПЖ тем выше, чем полнее они сохраняют национальные традиции. В Европе наивысшие показатели СПЖ отмечаются в Греции, Италии, Франции и Исландии, где более других сохраняют и оберегают свою национальную культуру. Наиболее низкие показатели СПЖ отмечаются в странах, где происходит распад прежней культуры.

Эстетически и бальнеологически ценные ландшафты, генофонд биосферы — это практически невозобновимые и невосполнимые ресурсы.

Загрязнение человеком окружающей среды приводит к снижению эколого-ресурсного потенциала территории из-за падения продуктивности экосистем, уровня биологического разнообразия, ухудшения условий жизни и увеличения затрат на здравоохранение в результате широкого распространения различных серьёзных заболеваний.

Химический состав организма является в некотором роде отражением состава внешней среды.

Вся биота Земли, преобразованная человеком, как и сами люди, в той или иной степени отравлены промышленными ядами. Установлено, например, что скелет современного американца содержит свинца в 1000 раз больше, чем кости аборигенов Мексики в середине первого тысячелетия. В молоке женщин многих стран обнаружены следы препарата ДДТ, широко использовавшегося в сельском и лесном хозяйстве в 50-х гг. XX столетия. Волосы, ногти и молочные зубы детей в промышленных районах Земли содержат свинец, кадмий, а иногда и следы радиоактивного стронция-90. В большинстве случаев это так называемое «досимптомное» отравление. Сегодня ещё неясно, существует ли и насколько велик вклад этого вида отравления на многие дефекты здоровья современных человеческих популяций.

Деградация биосферы будет продолжаться до тех пор, пока не исчезнет основная причина деградации — цивилизация, не сумевшая нормализовать своё воздействие на окружающую среду.

Состояние глобальной социоэкосистемы «человечество — природа» становится всё более неуравновешенным и, по-видимому, уже в начавшемся XXI веке встанет вопрос о выживании человечества в создавшихся условиях.

По оценкам некоторых экологов, биосферная катастрофа произойдёт раньше, чем реально скажется кризис хотя бы по какому-то одному виду исчерпаемых ресурсов.

Человечество — динамическая система, которая в ходе своего развития неизбежно сталкивается с кризисными ситуациями. Нынешний кризис, однако, существенным образом отличается от всех остальных, отмечавшихся ранее. Из него человечество может выйти либо обновлённым, либо погибнуть. Третьего не дано!

Природопользование — это зеркало цивилизации, через которое человек выражает своё отношение к миру.

Общество, которое ориентируется на устойчивое развитие, должно готовить себя к иному, нежели сейчас, образу жизни.

Безнравственно наносить ущерб интересам будущих поколений людей в результате неразумного хищнического природопользования.


Далее следуют цитаты Льва Константиновича Казакова (МГУ)

Средняя скорость расселения древних людей в Европе составляла 30-50 км за 100 лет, а распространения земледелия 80-100 км за 1 поколение. Это позволяло сохранить природные комплексы мезо- и макроуровней в относительно устойчивом состоянии на продуктивной стадии сукцессии.

При загрязнении тундровых мохово-лишайниково-кустарниковых ландшафтов угольной золой и пылью, например, в районе Воркуты, отмечается более ранний (на 15-20 суток) сход снежного покрова, альбедо поверхности которого падает с 60-70% в условиях регионального фона до 20-30%. Как следствие, возрастает тепловой баланс загрязняемой территории, деградирует или глубже протаивает вечная мерзлота. Всё это в комплексе с фактором дополнительного минерального питания за счёт химических элементов, содержащихся в угольной золе и пыли, благоприятно сказывается на развитии травянистой растительности, заметно увеличивается высота и биопродуктивность кустарников. Рост теплового баланса, вегетационного периода и деятельного слоя почв позволяет выращивать сельхозкультуры, а увеличение урожаев травянистой растительности — содержать коров и другой домашний скот. Данный процесс, однако, идёт на фоне и за счёт деградации тундровых ландшафтов

Средняя продолжительность жизни, однако, не в полной мере отражает качество жизни человека. Лучшим показателем является степень самоудовлетворённости жизнью. Этот, казалось бы, субъективный показатель, при массовости охвата населения превращается в довольно объективный критерий, характеризующий физическое, материальное, психическое, социальное и духовное благополучие нации. Социологи, проведя в 70-х гг. XX столетия массовые исследования в разных странах мира, были удивлены полученными результатами — оказалось, что удовлетворённость народов своей жизнью всего на 3% определяется уровнем их доходов! Было установлено, в частности, что в Латинской Америке доля счастливых людей намного выше, чем в Западной Европе, и почти столь же высока, как в США и Канаде, несмотря на огромное отставание латиноамериканцев в уровне отходов.

См. карту Всемирного индекса счастья.

Главными объектами отечественной электроэнергетики являются сейчас традиционные тепловые электростанции (ТЭС), работающие на разнообразном органическом топливе и дающие в России около 72% электроэнергии.

Что будет с нашей холодной страной, когда запасы углеводородов иссякнут? Неужели, как предрекал Паршев, жизнь на большей части России без стратегических энергоресурсов будет невозможна?

Территории, занятые ТЭС, несмотря на их большой вклад в энергетический базис страны, составляют всего около 3% земель, отводимых под всю электроэнергетику. ТЭС, вместе с тем, относятся к группе сильно загрязняющих природную среду производств. Они дают около 27% промышленных выбросов загрязнителей в атмосферу, а по окислам серы — более 50%, что в 10 раз превышает их естественные потоки в природе, связанные с извержениями вулканов и биогенными процессами. В районах размещения мощных ТЭС их доля в загрязнении приземного слоя атмосферы достигает 90%.

Нормативом изъятия земель под ТЭС является её удельная землеёмкость, которая зависит от состава используемого топлива. Наибольшая землеёмкость характерна для ТЭС, работающих на разных углях (особенно буром угле и сланцах), что связано с большими площадями земель, занимаемыми топливохранилищами и золоотвалами(удельная землеёмкость ТЭС с водохранилищами-охладителями от 0,95 до 1,10 га/мвт). Меньшую землеёмкость имеют ТЭС, работающие на мазуте (удельная землеёмкость ТЭС с водохранилищами-охладителями от 0,65 до 0,90 га/мвт). Самая малая землеёмкость характерна для ТЭС, работающих на газе.

ТЭС являются также крупными водопотребителями: расход воды для охлаждения ТЭС составляет в среднем 30-40 м3/сек на 1 млн. На угольных электростанция объёмы потребляемой воды из-за наличия гидрозолоудаления возрастают. Увеличиваются и безвозвратные её потери. Водоёмы-охладители ТЭС, особенно в южных районах, требуют систематических продувок, т.к. в них, в результате поступления загрязнителей, растёт минерализация воды, снижающая КПД энергопроизводства. Безвозвратные потери охлаждающей воды возрастают из-за этого ещё на 1,5-2,5%.

Ландшафтно-экологические ПДК для биоты заметно отличаются от санитарных. Так, сосновые боры на промытых песках и гранитах повреждаются уже при концентрациях диоксида серы 0,02 мг/м3

Сфера влияния ТЭС с высокими выбросами, проявляющаяся по реально фиксируемым изменениям в компонентах и элементах ландшафтов, составляет 15…20 км в радиусе в зависимости от высоты труб и мощности выброса.

Для выработки 1 квт/час электроэнергии на современных ТЭС расходуется 330…340 г условного топлива, большая часть которого (около 2/3) рассеивается в окружающей среде, т.к. их КПД не превышает 33-36%. На ТЭС мощностью 1 млн. квт отдача тепла в ОС составляет примерно 30000 ккал в час. При этом около 80% тепла сбрасывается в водоёмы-охладители, в врезультате чего их части, находящиеся в зоне сильного воздействия тепловых сбросов, по гидротермическому режиму как бы перемещается в более южную природную зону. Здесь возможна деградация, отмирание и замена одних естественных гидробионтов другими с неустойчивой численностью и видовой структурой сообществ. При этом возрастает биопродуктивность и БПК отепленных участков. Вокруг ТЭС увеличивается повторяемость туманов, а в зоне вечной мерзлоты активизируется термокарст.

При подсечно-огневом земледелии, которое просуществовало на территории России почти до XVIII века, крестьяне планировали размещение благоприятных для пашни и пастбищ участков в тесном соответствии с ландшафтной структурой и свойствами территориальных комплексов. В лесной зоне в условиях избыточного увлажения, а порой и недостатка тепла под поля выбирались возвышенные участки с плодородными легко суглинистыми и супесчаными почвми, относительно легко обрабатываемые даже примитивной сохой. При этом учитывалась также экспозиционная ориентация и крутизна склонов. Предпочтение отдавалаось более тёплым склонам солнечных экспозиций. В условиях примитивных технологий культивации почв и относительно низкой средней урожайности сельскхозяйственных культур ландшафтные факторы играли порой решающую роль в выживании и благополучии отдельных семей и населения тех или иных территорий (Докучаев, 1994; Круть, Забелин, 1988; и др.). Поэтму возвышенные, преимущественно суглинистые, ополья в центральных и западных районах ЕТС освоено значительно сильнее, нежели низкие сильно залесённые песчаные флювиогляциальные равнины полесско-мещерского типов или песчаные террасовые комплексы.

Одной из наиболее устойчивых земледельческих систем явилось подсечно-огневое земледелие. Возникнув в гумидных районах Евразии более чем за 1000 лет до н.э., оно просуществовало в России до XIX века, а в центральной Африке даже вплоть до XX века. Подсечно-огневое земледелие — это определённая природно-хозяйственная система, основанная на использовании высокой продуктивности пахотных земель, возникающей в первые 2-3 (реже 4) года после выжигания предварительно подрубленной древесной, кустарниковой и травяной растительности в результате обогащения почвы содержащимися в золе питательными элементами. После трёх лет экспуатации (на севере двух, на юге — до пяти) пашня, при отсутствие удобрений обычно забрасывалась. Иногда оноа несколько лет использовалась под сенокосы и пастбища, а затем вновь зарастала лесом. При малой плотности населения, и следовательно, небольших участках пашни свободных лесных земель людям вполне хватало, поэтому к первому участку, уже заросшему мелколесьем и восстановившему плодородие почвы, они возвращались не ранее, чем лет через 20-40, а то и более. Подсечно-огневое земледелие в лесной зоне ЕТР могло быть приемлимым при плотности населения 1-2 чел./км2.

При трёхпольной системе земледелия, даже при отсутствии или недостатке навоза, поле могло забрасываться для восстановления плодородия почв раз в 10 — 15 лет.

Среднему человеку для выживания, согласно нормативам питания (в переводе на зерно), необходимо около 1 т зерна на год. С учётом примитивных агротехнологий, низкой урожайности зерновых того времени, необходимости оставлять зерно для посева и на случай неурожайных лет это требовало около 3 га пашни на человека.

Homo sapiens и его хозяйственная деятельность по-прежнему в сильной степени зависят от климата.
После прочтения вышеприведённых строк сразу вспоминается книга Никонова «История отмороженных в контексте глобального потепления», в которой красочно описываются тяготы нашего народа, вызванные «климатической бедностью» страны.


Ниже следуют высказывания Веры Павловны Чижовой, сотрудницы кафедры Физической географии и ландшафтоведения Географического факультета Московского государственного университета (МГУ)

Главным фактором негативного влияния туристской деятельности является вытаптывание. Специальные исследования во многих уголках России и в сопредельных странах показывают, что проблема очень серьёзна и особенно затрагивает окрестности крупных городов: оказывается, простое хождение по пригородному лесу воздействует на него более сильно, нежели общее загрязнение воздушного бассейна. При вытаптывании территории происходит, прежде всего, уплотнение и иссушение почвы. Нарушается её структура, снижаются воздухо- и влагопроницаемость; на наклонных участках происходят смыв почв и линейная эрозия, ведущая к образованию оврагов. На песчаных грунтах возможно начало ветровой эрозии, т.е. развеивания почв. Набиолее заметно изменяется растительный покров: постепенно исчезают лесные виды, уступая место лесолуговым, луговым и, наконец, сорным. Последние оказываются сильнее всех в борьбе за влагу и питательные вещества почвы, и, потому, на вытоптанных участках можно встретить, чаще всего, лишь подорожник, птичью гречишку (спорыш), да низкорослый пырей.
В результате вымывания почвы обнажаются корни деревьев, что приводит к осблаблению и гибели последних. Процесс довершают насекомые-вредители. В первую очередь гибнут обычно хвойные породы: ель, обладающая поверхностной корневой системой, и сосна, которая на песчаных грунтах быстро теряет почву под корнями. Их место при благоприятных условиях занимают вторичные лиственные породы: берёза, осина, ольха, ива. С болезнью деревьев ослабляется их способность к самовозобновлению — основному показателю жизненности лесного ландшафта: деревья начинают плодоносить не каждый год и в гораздо меньшем объёме, семена подчас оказываются не в состоянии укореняться в плотной почве или прорасти сквозь неё, погибают в результате ухудшения условий питания уже имеющийся подрост. Аналогичная участь постигает и подлесок.
Крайним выражением деградации лесного ландшафта под влиянием вытаптывания является утрамбованный, лишённый даже травостоя грунт с отдельно стоящими усыхающими экземплярами деревьев, к стволам которых прижимаются последние уцелевшие кустики подлеска и хилый подрост. Такой лес не только теряет свою самовосстановительную способность, но и характеризуется гораздо меньших по количеству и иным по составу набором видов растительного и животного мира (Казанская, 1972; Казанская, Ланина, Марфенин, 1977; Чижова, 1977; Надеждина, 1978).

Тропы и окружающие их пространства, используя системный подход, можно рассматривать как особые нуклеарные геосистемы, обладающие билатеральной симметрией (Ретреют, 1988). Функцию ядра такой системы в данном случае выполняет тропа, создающая оболочки влияния, т.е. полосы, выделенные по соотношению экологических групп растений и степени уплотнения почвы. Полосы одного типа в данном случае разобщены (существуют по обе стороны от тропы), но их образование является следствием сходных процессов: переноса массы и энергии в направленнии от тропы, т.е. ядра, в противоположные стороны.
Каждая полоса отлечается от соседней своим уплотнение почвы, соотношением видов травянистых растений, относящихся к различным экологическим группам (лесные, лесолуговые, луговые и сорные), их обилием, разным проективным покрытием, набором видов почвенной мезо- и микрофауны, наземных животных и т.д.

Ширина зоны влияния тропы в средней полосе России обычно составляет от двух-трёх метров до 10-15. В целом же она может колебаться в значительных пределах. Так, к примеру, если тропа проходит по краю скального выступа, то ширина зоны её влияния составляет всего лишь несколько десятков сантиметров или один-два метра. Если же тропа пересекает открытую местность, да ещё в горных условиях, где особенно проявляется действие фактора беспокойства на особо чувствительных к нему животных, ширина зоны влияния тропы увеличивается до нескольких сотен метров.

Наиболее уязвимыми с точки зрения рекреационной нагрузки являются самые сухие и самые мокрые, заболоченные места.


Далее следуют цитаты Александра Викторовича Колесова, Лидии Ивановны Севастьяновой и Л.А. Терентьевой (МарГТУ).

Даже в экологически продвинутой группе населения (студенты-экологи), которая абстрактно понимает неотложность и важность решения экологических проблем, почти никто не готов отказаться от неэкологичных видов личного потребления. Таким образом, пока природопользование реально осуществляется в технократических целях, природоцентрические критерии использовать невозможно.

Продолжение природопользования в любом виде, в т.ч. и направленное на «улучшение» состояния среды, связано с изъятием каких-либо элементов или ресурсов. Исходя из этого, обязательно будет происходить если не уничтожение, то, по меньшей мере, ухудшение состояния затронутых этми воздействием природных комплексов. Очистка реки от загрязнения заменяет «худший», с точки зрения человека, природный комплекс на «лучший», однако с позиции сине-зелёных водорослей ситуация прямо противоположна.

Срок существования технологического уклада составляет 50 лет. За это время происходит кардинальная смена не только технологических, но и социальных структур, ценностных ориентаций, а значит и характера природопользования. Природная же среда остаётся на этом временном отрезке практически неизменной. Возникает вполне закономерный вопрос: что к чему в этом случае должно приспосаблвиться? Или природу переделывать под новое состояние общества, или же общество вести в том направлении, которое задают консервативные природные процессы?

Эту монографию вы можете приобрести на Озоне.

Источник: www.priroda.su


Alexey

Любитель природы во всех её проявлениях.